В статье анализируются положения части 6 статьи 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», устанавливающей потребительский штраф за отказ добровольно удовлетворить требования потребителя, а также изменения, внесенные Федеральным законом от 28 декабря 2025 г. № 500-ФЗ.
- В материале рассматриваются новые основания освобождения продавцов, изготовителей и иных обязанных лиц от уплаты штрафа, включая случаи нарушения обязательств по вине контрагентов и недобросовестное поведение потребителя.
- Отдельное внимание уделяется введенному запрету на уступку права требования потребительского штрафа и неустойки до вступления судебного решения в законную силу, а также ограничению максимального размера неустойки суммой, уплаченной по договору.
- Оцениваются правовые и практические последствия нововведений для предпринимательской деятельности и уровня защиты прав потребителей.
Сущность «потребительского штрафа» по Закону о защите прав потребителей
Так называемый «потребительский штраф» установлен частью 6 статьи 13 Закона РФ «О защите прав потребителей». Закон предусматривает, что если суд удовлетворяет законные требования потребителя, которые продавец (изготовитель, исполнитель и т.д.) не исполнил добровольно, то суд дополнительно взыскивает с нарушителя штраф в размере 50% от суммы, присужденной в пользу потребителя.
Проще говоря, бизнес, отказавшийся добровольно урегулировать обоснованную претензию потребителя, обязан выплатить пострадавшему половину суммы удовлетворенных судом требований (включая, например, стоимость товара, неустойку, компенсацию морального вреда и прочее). Штраф был введен как мера ответственности, стимулирующая исполнить законные требования без суда [1].
Потребительский штраф значительно увеличивает сумму выплат в спорах о защите прав потребителей, где, помимо основного возмещения, суд может присудить потребителю неустойку (пеню) за каждый день просрочки исполнения требования – в зависимости от типа нарушения закон устанавливает ставку 0,5%, 1% или 3% в день. Эти пени могут накапливаться и существенно превышать цену товара, особенно если просрочка длительная и ставка высокая.
На всю итоговую сумму взыскания (включая неустойку и моральный вред) сверху накладывается 50% штраф. Таким образом, размер ответственности бизнеса мог значительно превысить стоимость проданного товара или оказанной услуги.
Новые основания для невзыскания штрафа с предпринимателей
Федеральный закон от 28.12.2025 № 500-ФЗ вводит поправки, смягчающие ответственность в некоторых ситуациях. С 1 февраля 2026 года суд не будет взыскивать потребительский штраф 50% в ряде случаев:
- Нарушение со стороны контрагента. Если продавец (или исполнитель) не исполнил либо просрочил исполнение обязанностей перед потребителем по вине своего контрагента – например, поставщика товара или субподрядчика – то штраф не взыскивается. Важно, что это освобождение действует лишь при добросовестном и разумном выборе контрагента; если же бизнес изначально выбрал ненадежного партнера неразумно или недобросовестно, то освобождения от штрафа не будет.
- Вина самого потребителя. Штраф не взыскивается, если в отказе удовлетворить требования есть вина самого потребителя. В частности, речь идет о ситуациях, когда потребитель уклоняется от необходимых действий, предусмотренных законом, и тем самым мешает исполнить свое требование. Иными словами, если из-за поведения потребителя продавец не смог добровольно выполнить обязательства (например, потребитель не предоставил товар для ремонта, не явился за возвратом денег и т.п.), то штраф 50% не накладывается.
- Мировое соглашение (медиация). Если до обращения в суд потребитель и продавец заключили медиативное соглашение (соглашение о примирении с участием посредника по Закону о медиации) и урегулировали спор, то потребительский штраф также не взыскивается. Однако важно отметить: если заключенное соглашение медиации не было исполнено продавцом (то есть бизнес нарушил его условия), тогда при обращении потребителя в суд штраф может быть взыскан в общем порядке.
Эти поправки призваны устранить ситуацию, когда бизнес несет наказание в виде штрафа, даже если он не мог исполнить требования потребителя по независящим от него обстоятельствам или когда сам потребитель препятствовал исполнению. Ранее суды обязаны были присуждать 50%-й штраф практически во всех случаях удовлетворения требований потребителя, что нередко воспринималось как чрезмерное наказание для добросовестных организаций. С 2026 года закон станет более дифференцированным: в вышеописанных ситуациях штраф взиматься не будет.
Вместе с тем, закрепленное законом основание для невзыскания штрафа в случаях, когда нарушение обязательств перед потребителем обусловлено действиями (бездействием) контрагента предпринимателя, направлено на смягчение ответственности бизнеса и формально соответствует принципу вины.
Данное нововведение вызывает обоснованные сомнения с точки зрения целей законодательства о защите прав потребителей:
Потребитель, вступая в договорные отношения с продавцом или исполнителем, не участвует в выборе его контрагентов и не может влиять на структуру хозяйственных связей предпринимателя. Перекладывание негативных последствий ненадлежащего выбора или контроля контрагента на потребителя фактически размывает принцип ответственности профессионального участника рынка за результат своей деятельности.
Несмотря на оговорку о недобросовестном или неразумном выборе контрагента, существует риск формального применения данного основания судами, при котором бремя доказывания будет фактически смещено в сторону потребителя. Следовательно, данное послабление может ослабить стимулирующую функцию потребительского штрафа и снизить уровень защиты покупателя, особенно в массовых потребительских отношениях.
Также, анализируя изменения, направленные на смягчение ответственности предпринимателей, необходимо учитывать правовую позицию, ранее сформулированную Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 3 апреля 2023 г. № 14-П [2], где суд в очередной раз подчеркнул, что предприниматель, профессионально и на постоянной основе осуществляющий продажу товаров (работ, услуг), находится в объективно более сильном положении по сравнению с потребителем.
Как отметил Конституционный Суд, предприниматель регулярно взаимодействует с различными контрагентами, включая потребителей, и в силу этого обладает навыками ведения переговоров, влияния на покупательское поведение и структурирования условий сделки в собственных интересах. Он не лишен возможности как создать лишь видимость надлежащего информирования потребителя, так и формально предоставив необходимый объем информации, манипулировать ее содержанием таким образом, чтобы проблемные или обременительные элементы остались вне поля внимания покупателя.
Суд особо указал, что, предлагая условия договора, предприниматель не может не осознавать своего экономического и информационного превосходства над потребителем. При этом у покупателя в дальнейшем, в том числе в рамках судебного разбирательства, могут отсутствовать реальные основания отрицать факт информирования со стороны продавца, даже если такое информирование носило формальный или вводящий в заблуждение характер.
В подобных условиях, как подчеркнул Конституционный Суд, даже выравнивание процессуального положения сторон посредством перераспределения бремени доказывания от потребителя к продавцу не всегда способно дать практический и защитный эффект. Данная позиция имеет принципиальное значение для оценки новелл, вступающих в силу с 1 февраля 2026 года.
Смягчение санкционных механизмов — в частности, ограничение применения потребительского штрафа — объективно снижает компенсаторную и превентивную функцию законодательства о защите прав потребителей.
С учетом выводов Конституционного Суда РФ возникает риск дополнительного усиления дисбаланса в пользу экономически более сильной стороны, если освобождение предпринимателя от ответственности будет применяться формально, без тщательной оценки реальных обстоятельств взаимодействия с потребителем и характера предоставленной информации.
Ограничение уступки права требования штрафа и неустойки
Вторая важная новелла – запрет на уступку права требования потребительского штрафа и неустойки до решения суда. Поправки устанавливают, что потребитель не вправе уступать (продавать или передавать) право требования штрафа или неустойки третьим лицам, не являющимся потребителями, до вступления судебного решения о взыскании в законную силу. Если такая цессия совершена ранее, она признается ничтожной (не имеющей юридической силы). Закон оставляет возможность иного только если это прямо будет предусмотрено другим законом, однако на практике подобные случаи маловероятны.
Данное изменение закрывает схему, при которой право на потребительский штраф или большую неустойку могло переуступаться, например, профессиональным взыскателям или организациям, не самим потребителям [3]. Теперь до окончательного судебного решения требование штрафа и пеней неотчуждаемо. Это защитит бизнес от ситуации, когда, скажем, посредники скупают у потребителей право требования штрафных санкций и затем агрессивно их взыскивают.
Необходимо отметить, что ранее схожая позиция также усматривалась в судебной практике, так, например, в п. 65 Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2024 № 19 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества» [4], указывалось, что права страхователя (выгодоприобретателя) на компенсацию морального вреда и на взыскание предусмотренного пунктом 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей штрафа, а также права потребителя, предусмотренные пунктом 2 статьи 17 Закона о защите прав потребителей, по наступившему страховому случаю не могут быть переданы по договору уступки требования (статья 383 ГК РФ). Вместе с тем, после вступления решения суда в силу, впрочем, уступка требования по-прежнему возможна (как и уступка обычных исполнительных требований).
Очевидно, что введение запрета на уступку права требования потребительского штрафа и неустойки до вступления судебного решения в законную силу направлено на предотвращение злоупотреблений, связанных с коммерциализацией санкционных требований и передачей их третьим лицам, не являющимся потребителями. С точки зрения заявленных целей законодательства о защите прав потребителей данное нововведение выглядит концептуально оправданным, поскольку санкционные механизмы должны выполнять прежде всего компенсационную и превентивную, а не инвестиционную функцию.
Вместе с тем критический анализ показывает, что установленное ограничение затрагивает не только недобросовестные практики, но и легитимные способы защиты прав потребителей. Вместе с тем критический анализ показывает, что установленное ограничение затрагивает не только недобросовестные практики, но и легитимные способы защиты прав потребителей.
Запрет на уступку требования фактически лишает потребителя возможности оперативно получить компенсацию (плату за уступку), передав связанные с судебным разбирательством процессуальные, финансовые и временные издержки третьему лицу, способному профессионально осуществлять защиту соответствующего требования. Для социально и экономически уязвимых потребителей это может означать снижение доступности судебной защиты, особенно в ситуациях, когда потенциальный размер взыскания не оправдывает самостоятельные затраты на процесс.
Дополнительные сомнения вызывает соотношение данного ограничения с принципом диспозитивности гражданского права. Уступка требования традиционно рассматривается как допустимый способ реализации субъективного права, если иное не вытекает из его существа. Расширительное ограничение оборотоспособности требований о штрафе и неустойке может рассматриваться как избыточное вмешательство в частноправовую автономию, особенно с учетом того, что уже действующие процессуальные механизмы позволяют судам пресекать злоупотребления и снижать несоразмерные санкции.
Кроме того, запрет на уступку действует именно до вступления судебного решения в законную силу, то есть на стадии, когда потребитель несет наибольшие процессуальные и финансовые риски. После получения решения право требования вновь становится оборотоспособным, однако практическая ценность такой возможности для потребителя существенно снижается. В результате законодательное ограничение смещает баланс в пользу предпринимателя, обладающего ресурсами для затягивания процесса и давления на слабую сторону спора.
Таким образом, хотя ограничение уступки права требования штрафа и неустойки направлено на борьбу со злоупотреблениями, оно одновременно создает риск ослабления процессуальной позиции потребителя. Минимизация этих рисков возможна лишь при активной роли судов в обеспечении реального баланса интересов сторон и строгом контроле за добросовестностью поведения предпринимателей.
Ограничение размеров неустойки (пени) по потребительским требованиям
Поправки также вводят ограничение на размер неустойки (пени), взыскиваемой с продавца за просрочку выполнения требований потребителя. По общему правилу сумма неустойки не может превышать цену товара, уплаченную потребителем по договору купли-продажи. Иными словами, потребитель теперь не сможет получить пеню больше, чем он изначально заплатил за вещь.
Ранее закон напрямую не ограничивал предельный размер неустойки, поэтому в ряде случаев сумма пени могла значительно превысить стоимость товара – особенно при длительной просрочке исполнения обязательства. Теперь же установлен потолок: максимум, что может получить потребитель в качестве штрафной неустойки за задержку, – это полная цена товара.
Кроме того, в закон внесено уточнение, что если рассчитанная неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения, суд имеет право уменьшить ее до разумного уровня. Известно, что и без указанных уточнений в законе, суды нередко применяли статью 333 ГК РФ для снижения несоразмерной неустойки; теперь аналогичная норма прямо закреплена в законодательстве о защите прав потребителей.
Таким образом, с одной стороны, введение законодательного ограничения максимального размера неустойки (пени) по потребительским требованиям суммой, уплаченной по договору купли-продажи, декларируется как мера, направленная на обеспечение соразмерности гражданско-правовой ответственности и предотвращение чрезмерного санкционного давления на предпринимателей. С формальной точки зрения такое решение согласуется с общими началами гражданского законодательства, в частности с принципами разумности и справедливости.
Вместе с тем, с другой стороны, допустим ряд существенных рисков для эффективности защиты прав потребителей:
Прежде всего, ограничение размера неустойки существенно снижает ее превентивную функцию. В условиях, когда максимальный объем финансовой ответственности заранее известен и ограничен ценой товара, у предпринимателя может исчезнуть экономическая мотивация к оперативному и добровольному исполнению требований потребителя. В ряде ситуаций просрочка исполнения обязательств становится для продавца экономически нейтральной либо даже выгодной стратегией, особенно при массовых продажах и низкой стоимости отдельных товаров.
Дополнительные сомнения вызывает сочетание установленного «потолка» неустойки с сохранением у суда права снижать ее размер в случае несоразмерности последствиям нарушения. Фактически речь идет о двойном ограничении ответственности предпринимателя: сначала — нормативном (через предельный размер), затем — дискреционном (через судебное усмотрение). Такое регулирование может привести к систематическому снижению взыскиваемых сумм до уровней, не обеспечивающих ни компенсацию фактических потерь потребителя, ни дисциплинирующее воздействие на нарушителя.
Следует также учитывать, что потребитель в большинстве случаев не располагает альтернативными эффективными средствами воздействия на продавца. В отличие от предпринимателя, он не может перераспределить риски, включить возможные убытки в цену товара или компенсировать затраты за счет масштаба деятельности. При этом неустойка традиционно выступала одним из немногих инструментов, способных частично уравновесить экономическое и информационное превосходство профессионального участника рынка.
Наконец, универсальный характер ограничения неустойки не учитывает многообразие потребительских правоотношений. Одинаковый предел ответственности применяется как к незначительным нарушениям, так и к ситуациям длительного, системного игнорирования требований потребителя. Отсутствие гибкого механизма дифференциации санкций по характеру и продолжительности нарушения повышает риск формального правоприменения и подрывает доверие к компенсационной функции института неустойки.
В совокупности указанные обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что ограничение размера неустойки, хотя и направлено на защиту предпринимательских интересов, может привести к ослаблению реальных гарантий защиты прав потребителей. Эффективность данного нововведения будет зависеть от того, насколько последовательно суды смогут компенсировать снижение санкционного потенциала посредством строгой оценки добросовестности поведения предпринимателя и реальных последствий допущенного нарушения.
Заключение: влияние изменений на бизнес и потребителей
Поправки, вступающие в силу 1 февраля 2026 года, заметно смягчают [5] финансовую ответственность продавцов и исполнителей по Закону о защите прав потребителей. Впервые за долгое время законодатель сделал шаг навстречу бизнесу, ограничив случаи начисления 50%-го штрафа и рост неустоек до неподъемных размеров. Это снижает риски для добросовестных предпринимателей, которые оказались в сложной ситуации не по своей вине, и убирает стимулы для злоупотреблений, связанных с перепродажей требований о штрафах.
В то же время потребители фактически лишаются части прежних гарантий компенсации. Ранее значительные штрафы и неустойки служили серьезным стимулом для бизнеса соблюдать права потребителей, поскольку грозили крупными потерями при любых нарушениях. Ослабление этих мер может потенциально снизить уровень защищенности потребителей. Многие эксперты полагают, что уменьшение штрафных санкций может привести к снижению мотивации продавцов выполнять обязательства вовремя и качественно, что негативно скажется на положении покупателей.
Таким образом, закон № 500-ФЗ пытается балансировать интересы сторон: поддержать бизнес, убрав санкции в особых обстоятельствах, и при этом сохранить основные механизмы защиты потребителей. Насколько эти изменения окажутся эффективными и справедливыми, покажет правоприменительная практика после февраля 2026 года. Главное же – и бизнесу, и покупателям стоит заранее учесть новые правила, чтобы корректно строить свои отношения и прогнозировать возможные последствия споров в сфере защиты прав потребителей.
[1] Также, см.: Белов В. А. Потребительский терроризм: теория и практика. Часть 1 // Право и Экономика. 2021. №6. С. 22–29; Белов В. А. Потребительский терроризм: теория и практика. Часть 2 // Право и Экономика. 2021. №7. С. 34–39
[2] Постановление Конституционного Суда РФ от 03.04.2023 N 14-П "По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 статьи 428 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина К.В. Матюшова"
[3] Также, см.: Маевская М. А. О порядке исполнения должником и его контрагентом обязанностей по двусторонней реституции в делах о банкротстве // Закон. 2025. N 8. С. 143–152.
[4] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2024 № 19 "О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества"
[5] Также, см.: Усольцев Е. Ю. Злоупотребление правом со стороны потребителя - актуальная проблема современной цивилистики // Имущественные отношения в Российской Федерации. 2025. N 6. С. 106–110.
