Материал посвящен эволюции правовой ответственности маркетплейсов в условиях роста цифровой торговли. Валерий Белов, кандидат юридических наук, сооснователь тг-канала «Новости права в сфере финтеха, криптовалют и потребителей», анализирует переход от модели «нейтрального информационного посредника» к модели активного участника цифрового оборота, на которого возлагаются элементы комплаенса и превентивного контроля. Рассматривается проект регулирования, направленный на усиление обязанностей платформ по проверке продавцов и достоверности информации о товарах.
Особое внимание уделяется функциональному подходу к ответственности, согласно которому объем обязанностей платформы зависит от степени ее вовлеченности в сделку. В статье проводится критическое обсуждение рисков универсального регулирования, включая возможную монополизацию рынка, рост барьеров для входа и приватизацию регуляторных функций. Делается вывод о необходимости баланса между защитой потребителей и сохранением инновационного потенциала цифровых рынков.
Стремительное развитие цифровой торговли поставило перед правовой системой вопрос, который еще десять лет назад казался теоретическим: где заканчивается роль онлайн-платформы как посредника и начинается ее ответственность как участника сделки? Маркетплейсы стали ключевой инфраструктурой современной экономики, но правовое регулирование долгое время опиралось на модель, сформированную в эпоху раннего интернета — модель «нейтрального посредника».
Сегодня эта конструкция испытывает серьезное давление со стороны ученых [1], судебной и правоприменительной практики, регуляторных инициатив и, конечно, притязаний потребителей. Так, отмечается, что обязательства по договорам продажи товаров с использованием агрегаторов, владельцы которых выступают организаторами дистанционной торговли, обладают определенной спецификой, которая не в полной мере пока учтена действующим в этой сфере гражданским законодательством [2].
Традиционная позиция маркетплейсов базируется на идее информационного посредничества. Платформа предоставляет техническую инфраструктуру — цифровой «прилавок», — но не является стороной сделки. Ответственность за достоверность информации и качество товара возлагается на продавца. Покупатель, в свою очередь, действует в рамках принципа caveat emptor («покупатель должен быть осмотрителен»). Эта модель имеет правовые основания. Законодательство о защите прав потребителей исторически ограничивало ответственность владельцев агрегаторов информации, исходя из того, что чрезмерная нагрузка на посредников может задушить цифровые рынки (ст. 1253.1 ГК РФ, ст. 12 Закона о защите прав потребителей). В ранней интернет-экономике это было оправдано: платформы действительно функционировали как доски объявлений, не вмешиваясь в содержание сделок.
Однако реальность изменилась. Современные маркетплейсы — это сложные экосистемы, контролирующие платежи, логистику, алгоритмы выдачи, систему рейтингов и разрешение споров. Они формируют пользовательский опыт и зачастую влияют на выбор покупателя сильнее, чем сам продавец. В этих условиях тезис о «нейтральности» становится юридической фикцией. Для потребителя маркетплейс является единой точкой взаимодействия. Он воспринимает платформу как организатора сделки, а не как пассивного посредника. Судебные споры постепенно отражают это восприятие [3]. Хотя формально ответственность продавца сохраняется, суды все чаще анализируют реальную роль платформы: участвовала ли она в расчетах, контролировала ли доставку, влияла ли на условия сделки. Возникает тенденция к функциональному подходу: юридическая квалификация зависит не от формального статуса, а от фактического поведения. Этот сдвиг не случаен. Цифровые рынки характеризуются асимметрией информации и высокой зависимостью пользователя от инфраструктуры платформы. В такой среде переложение всех рисков на покупателя выглядит устаревшим. Потребитель не способен самостоятельно проверить юридический статус продавца или подлинность товара — он доверяет экосистеме маркетплейса, которая, как правило, организует и контролирует совершение и исполнение сделки по купли-продаже.
Проект Минэкономразвития [4] отражает попытку институционализировать эту эволюцию. Усиление обязанностей по проверке продавцов, владельцев пунктов выдачи и карточек товаров фактически вводит элементы комплаенса в деятельность маркетплейсов. Платформа становится фильтром, через который проходят участники цифрового оборота. Это важный концептуальный сдвиг. Речь идет не просто о технических требованиях, а о переосмыслении роли платформы. Она начинает выполнять квазирегуляторную функцию: предотвращать нарушения до их наступления. Такой подход сближает маркетплейсы с финансовыми институтами, где комплаенс давно стал обязательным элементом инфраструктуры. С точки зрения защиты потребителей логика понятна.
Платформа — единственный субъект, способный масштабно контролировать рынок. У нее есть данные, алгоритмы и экономические стимулы для фильтрации недобросовестных участников. Переложение части ответственности на маркетплейсы повышает общий уровень безопасности цифровой среды. В юридической литературе отмечается, что «… аргументы в пользу ответственности владельца агрегатора перед потребителем имеются в достаточном количестве. Вопрос о том, по какой модели должна строиться такая ответственность (дополнительная к ответственности товаровладельца по модели поручительства или ответственность агрегатора как стороны по договору), должен составить предмет отдельного исследования. Здесь же было важно показать, что возражение о том, что владелец агрегатора всего лишь передает информацию между сторонами, во-первых, не соответствует даже положительному закону и реальной практике, а во-вторых, не должно приводить к освобождению от ответственности владельца агрегатора по политико-правовым соображениям…» [5].
Также, в качестве обоснования указывается, что в развитых правопорядках наблюдается тенденция к расширению пределов деликтной ответственности владельцев агрегаторов. Передовым является опыт США, где маркетплейсы признаются продавцами для целей возложения ответственности за вред, причиненный вследствие недостатков товаров. В качестве аргументов суды указывают на (а) первостепенную роль агрегатора в получении некачественного товара потребителем, (б) минимальные затраты онлайн-платформы на предотвращение вреда (принцип "cheapest cost avoider"), (в) огромную прибыль, которую получают владельцы агрегаторов от своей коммерческой деятельности, ведь когда лицо получает доход от своей деятельности, оно должно нести повышенную ответственность, (г) устойчивое впечатление (доверие) потребителей, словно они вступают в отношения именно с маркетплейсом…» [6].
Вместе с тем, несмотря на справедливые доводы в пользу пересмотра роли и ответственности владельцев агрегаторов, представляется, что ключевым является вопрос в дифференцированном подходе, поскольку единый набор требований ко всем маркетплейсам игнорирует разнообразие бизнес-моделей. Платформа, которая лишь перенаправляет пользователя на сайт продавца, принципиально отличается от экосистемы, контролирующей весь цикл сделки. Универсальное регулирование может привести к нескольким негативным эффектам:
- Барьер для входа на рынок. Жесткие комплаенс-требования увеличивают издержки и могут вытеснить небольшие платформы, усиливая монополизацию.
- Снижение инновационности. Стартапы будут вынуждены инвестировать в юридическую инфраструктуру вместо разработки новых сервисов.
- Избыточная ответственность. Платформы могут начать чрезмерно ограничивать продавцов и ассортимент, чтобы минимизировать риски.
Таким образом, защита потребителей может парадоксально привести к снижению конкуренции и ухудшению рыночной динамики.
Как представляется, выходом из этой дилеммы является функциональный подход к ответственности. Его суть проста: степень обязанностей и ответственности должна коррелировать с уровнем вовлеченности платформы в сделку. Если маркетплейс: (i) управляет расчетами; (ii) контролирует логистику; (iii) формирует карточки товаров; (iv) разрешает споры; то он фактически становится соорганизатором сделки и должен нести повышенные обязанности. Напротив, платформа-агрегатор, ограничивающаяся информационным посредничеством, не может нести сопоставимую нагрузку.
Такой подход уже обсуждался в юридической литературе [7] и соответствует общей тенденции «регулирования по функциям», а не по формальным категориям. Он позволяет избежать крайностей: с одной стороны, правового вакуума, с другой — удушающей гиперрегуляции.
Несмотря на привлекательность новой модели, она несет скрытые риски. Передавая платформам функции контроля, государство фактически делегирует часть регуляторных полномочий частным компаниям. Возникает феномен приватизации регулирования. Маркетплейсы начинают самостоятельно определять правила доступа к рынку, критерии допустимости контента и стандарты поведения продавцов. Эти решения принимаются алгоритмами и внутренними регламентами, которые непрозрачны для общества.
Платформа превращается в частного арбитра, чьи интересы не всегда совпадают с общественными. Кроме того, усиление ответственности может стимулировать платформы к чрезмерной самоцензуре и «перестраховке». Они будут удалять спорные товары и блокировать продавцов не из-за доказанных нарушений, а из-за риска санкций. В результате пострадают добросовестные участники рынка.
Подытоживая, необходимо отметить, что маркетплейсы действительно перестают рассматривать исключительно в качестве информационных посредников («досками объявлений»). Они стали архитектурой цифровой торговли, и право вынуждено адаптироваться к этой реальности.
Проект усиления обязанностей платформ отражает глобальный тренд: переход от нейтрального посредничества к модели распределенной ответственности. Регулирование маркетплейсов – это тест на способность права идти в ногу с технологической реальностью, не разрушая при этом экономическую динамику, которая эту реальность породила.
Однако успех этой трансформации зависит от тонкости настройки. Универсальные решения в цифровой среде редко работают. Функциональный подход, связывающий ответственность с уровнем вовлеченности, выглядит наиболее перспективным, но требует аккуратной реализации и постоянного пересмотра. В конечном счете речь идет не только о защите потребителей, но и о будущем цифровых рынков.
Список использованных источников
[1] Белов, В. А. Онлайн-посреднические платформы: обсуждаемые подходы и отечественная система правового регулирования // Закон. – 2022. – № 6. – С. 116-125.
[2] Чеговадзе Л.А. Агрегаторы как объекты гражданских прав и ответственность их владельцев по обязательствам // Цивилист. 2022. N 1. С. 12 - 19.
[3] Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 26 «О некоторых вопросах применения законодательства о договоре перевозки автомобильным транспортом грузов, пассажиров и багажа и о договоре транспортной экспедиции» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2018. № 8.
[4] Проект «Об утверждении Правил осуществления проверки оператором посреднической цифровой платформы информации, размещаемой партнерами в карточке товара, в том числе перечень используемых при такой проверке государственных информационных систем (реестров), и порядок взаимодействия с операторами таких систем (реестров)» // URL: https://regulation.gov.ru/projects/164451/ (дата обращения 09.02.2026).
[5] Суворов Е.Д. Некоторые проблемы электронной торговли: к вопросу об ответственности владельцев агрегаторов перед потребителями // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2019. N 9. С. 57 - 67.
[6] Степанов С.К. Деликтная ответственность владельцев агрегаторов за вред, причиненный вследствие недостатков товара // Закон. 2025. N 7. С. 185 - 197.
[7] Белов, В. А. Цифровое посредничество и потребительские отношения: правовая природа и ответственность // Актуальные проблемы российского права. – 2022. – Т. 17, № 8(141). – С. 68-82.
