2026 год стал для российского потребительского права переходным. С одной стороны, законодатель ограничил отдельные меры ответственности бизнеса: уточнил случаи, когда не взыскивается потребительский штраф и установил предел неустойки при продаже товаров. С другой — усилил регулирование сервисов и маркетплейсов, а также начал внедрение оплаты цифровыми рублями.
О том, как эти изменения повлияют на потребителей и бизнес, редакция B2B-медиа поговорила с Валерием Александровичем Беловым, кандидатом юридических наук, LL.M, MBA, экспертом в сфере потребительского и цифрового права.
— Какие изменения 2026 года в регулировании потребительских правоотношений вы считаете наиболее значимыми?
— Одним из существенных изменений, вступивших в силу. является Федеральный закон от 28 декабря 2025 года № 500-ФЗ, который установил исключения из правила о взыскании 50-процентного потребительского штрафа, ограничил размер неустойки при продаже товаров, изменил порядок расчета выплат при возврате технически сложного товара и запретил раннюю уступку требований о неустойке и штрафе лицам, не являющимся потребителями.
Сам потребительский штраф не отменен. Он по-прежнему взыскивается, если обоснованное требование потребителя не было удовлетворено добровольно. Однако теперь предусмотрены три исключения.
Первое – требование не исполнено по вине самого потребителя. Например, он уклоняется от передачи товара для проверки качества и тем самым лишает продавца возможности добровольно удовлетворить претензию.
Второе – исполнению помешало нарушение со стороны контрагента, который должен был поставить товар, выполнить работу или оказать услугу, необходимые для исполнения обязательства перед потребителем. При этом освобождение от штрафа не применяется, если при выборе такого контрагента бизнес действовал недобросовестно или неразумно.
Третье – до обращения потребителя в суд стороны заключили медиативное соглашение и оно было надлежащим образом исполнено.
С одной стороны, эти изменения, безусловно, направлены на поддержку бизнеса, снижение чрезмерной ответственности и противодействие ситуациям, когда потребительские санкции используются преимущественно как способ заработка на споре.
С другой стороны, речь идет о беспрецедентном пересмотре сложившейся системы защиты потребителя. Штраф и неустойка – не просто дополнительные выплаты. Они стимулируют продавца или исполнителя рассмотреть претензию и устранить нарушение добровольно, не доводя дело до суда. Ограничение этих механизмов может ослабить их предупредительную функцию и в отдельных случаях перенести на потребителя риски, которые традиционно относились к сфере ответственности бизнеса.
Кажется, что наиболее дискуссионным представляется исключение, связанное с нарушением со стороны контрагента. Потребитель не выбирает поставщиков, сервисные центры и логистические компании продавца и, как правило, даже не знает, кто участвует в этой цепочке. Поэтому существует риск, что последствия внутренних проблем бизнеса фактически будут переложены на покупателя.
Одной ссылки на то, что поставщик «не привез деталь», для освобождения от штрафа быть не должно. Бизнесу необходимо доказать само нарушение со стороны контрагента, причинную связь между этим нарушением и невозможностью исполнить требование потребителя, а также разумность выбора соответствующего партнера.
Поэтому оценивать реформу однозначно пока преждевременно. Ее реальные последствия будут во многом зависеть от того, насколько взвешенно суды станут применять новые исключения и распределять бремя доказывания между сторонами.
— Как вы относитесь к вопросу медиации в потребительских правоотношениях?
— Само стремление законодателя развивать внесудебное урегулирование потребительских споров следует оценить положительно. Если права потребителя действительно восстановлены до обращения в суд, взыскание дополнительного 50-процентного штрафа не всегда оправданно.
Вместе с тем я полагаю, что одной процедуры медиации для системного решения проблемы недостаточно и остаюсь приверженцем идеи о необходимости создания специальной правовой категории — уполномоченного оператора по потребительским спорам.
По своей модели такой оператор мог бы стать аналогом института финансового уполномоченного, который уже рассматривает споры потребителей с финансовыми организациями, в том числе в сфере страхования. Обращение к оператору могло бы стать обязательным досудебным этапом по большинству потребительских споров, а принимаемые им решения — обязательными для бизнеса с сохранением возможности их последующего судебного обжалования.
Уполномоченный оператор мог бы принимать обращения, проверять документы, определять надлежащего продавца или исполнителя, запрашивать у бизнеса необходимые сведения, оценивать требования потребителя и принимать решение о возврате денежных средств, замене товара, устранении недостатков или выплате компенсации.
Значительную часть процедуры можно было бы реализовать через портал «Госуслуги» и Единую систему идентификации и аутентификации. Механизмы идентификации физических лиц и организаций уже созданы и успешно применяются. Это позволило бы достоверно устанавливать участников спора, направлять юридически значимые уведомления, подавать документы в электронной форме, отслеживать сроки рассмотрения обращения и исполнение принятого решения.
Такая модель позволила бы существенно разгрузить суды от значительного массива типовых потребительских дел. Большинство споров о возврате денег, недостатках товара, нарушении сроков, навязанных услугах или неправомерных списаниях могли бы разрешаться быстро, дистанционно и без необходимости искового производства.
В суд передавались бы преимущественно сложные и действительно спорные дела, а также жалобы на решения уполномоченного оператора. При этом потребитель получал бы понятный и доступный механизм защиты, а бизнес – единообразную процедуру рассмотрения требований и более предсказуемую практику.
— Что изменилось в отношении неустойки и как можно оценить эти изменения?
— Неустойка, предусмотренная статьей 23 Закона о защите прав потребителей, теперь по общему правилу не может превышать сумму, уплаченную потребителем по договору купли-продажи товара. Кроме того, в законе прямо закреплено право суда уменьшить неустойку, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства.
Положительный эффект новеллы заключается в том, что ответственность бизнеса становится более предсказуемой и соразмерной стоимости покупки. Ранее при длительной просрочке размер неустойки мог многократно превысить цену товара, даже если само нарушение не повлекло для потребителя сопоставимых неблагоприятных последствий. Новый предел позволяет избежать чрезмерных взысканий и снижает привлекательность искусственного затягивания спора исключительно ради увеличения санкций.
С другой стороны, ограничение размера неустойки ослабляет ее стимулирующую функцию. После достижения суммы, равной цене товара, санкция перестает увеличиваться независимо от дальнейшей продолжительности нарушения. В результате у недобросовестного продавца может снизиться экономическая мотивация оперативно вернуть деньги или исполнить иное требование потребителя.
Особенно заметно это будет в спорах о недорогих товарах. Даже длительное нарушение повлечет сравнительно небольшую неустойку, тогда как временные и финансовые затраты потребителя на подготовку претензии, проведение экспертизы и обращение в суд могут оказаться значительно выше.
Неоднозначно можно оценить и прямое закрепление возможности уменьшения неустойки судом. С одной стороны, оно позволяет учитывать реальные последствия нарушения и исключать явно несоразмерные взыскания. С другой — одновременное применение законодательного предела и последующее дополнительное снижение суммы судом может привести к чрезмерному смягчению ответственности и снижению общего превентивного эффекта потребительского законодательства.
Поэтому главная задача судебной практики — сохранить разумный баланс: не допускать превращения неустойки в средство необоснованного обогащения, но одновременно не лишить ее значения как реального экономического стимула для своевременного и добровольного исполнения требований потребителя.
— Что изменит закон о платформенной экономике и как можно оценить его последствия?
— Федеральный закон от 31 июля 2025 года № 289-ФЗ и сопутствующие изменения, предусмотренные Федеральным законом № 290-ФЗ, вступят в силу 1 октября 2026 года. Они впервые комплексно регулируют отношения между оператором посреднической цифровой платформы, продавцом или исполнителем, владельцем пункта выдачи заказов и потребителем.
Главное значение закона я вижу в постепенном пересмотре подхода к маркетплейсу исключительно как к информационной платформе или электронной витрине, которая только размещает предложения независимых продавцов. В действительности современные маркетплейсы активно организуют весь процесс продажи: определяют архитектуру интерфейса, ранжируют предложения, принимают оплату, обеспечивают доставку и возврат товара, устанавливают правила взаимодействия продавцов с потребителями.
Признание этой фактической роли платформ является несомненным успехом и правильным направлением развития законодательства, судебной практики и юридической доктрины. Объем обязанностей маркетплейса должен определяться не только формальным указанием в пользовательском соглашении о том, что он не является продавцом, но и теми функциями, которые платформа реально выполняет в конкретной сделке.
С 1 октября оператор должен обеспечить на платформе возможность предъявить продавцу требования, связанные с недостатками товара, а исполнителю — требования по поводу недостатков работы или услуги. Если товар был оплачен через платформу, с ее помощью должна быть обеспечена и возможность возврата денежных средств. Если доставка осуществлялась через логистическую инфраструктуру маркетплейса, оператор должен также обеспечить возможность возврата товара продавцу.
Существенно повышается юридическое значение карточки товара. В ней должны размещаться сведения о продавце, маркировке, государственной регистрации продукции, лицензиях, сертификатах и декларациях соответствия. Оператор обязан проверять предусмотренную законом информацию и не допускать размещения отдельных запрещенных предложений.
Для потребителя положительный эффект заключается в появлении единого канала взаимодействия. Сегодня покупателя часто перенаправляют от маркетплейса к продавцу, от продавца — в сервисный центр, а оттуда — обратно на платформу. После вступления закона в силу требование можно будет направить через интерфейс маркетплейса с фиксацией даты обращения, его содержания и ответа продавца.
Вместе с тем закон пока не делает платформу универсально ответственной за все нарушения продавцов. Оператор отвечает прежде всего за исполнение собственных обязанностей: проверку информации, работу интерфейса, возможность направить претензию и организовать возврат. Основные требования, связанные с качеством товара, по-прежнему предъявляются продавцу.
Поэтому пересмотр традиционного понимания маркетплейса только начинается. Сохраняется определенное противоречие между юридической конструкцией и восприятием сделки потребителем. Покупатель выбирает товар, оплачивает его, получает и возвращает через единый интерфейс, поэтому закономерно воспринимает платформу как непосредственного организатора всей сделки.
Новые требования также повлекут дополнительные расходы для маркетплейсов и продавцов. Потребуется обновить договоры, карточки товаров и личные кабинеты, настроить взаимодействие с государственными реестрами и пересмотреть процедуры рассмотрения претензий и возврата денег. Особенно ощутимой эта нагрузка может оказаться для малого бизнеса.
Тем не менее общий вектор регулирования представляется верным. Закон делает важный шаг от модели «нейтрального информационного посредника» к признанию маркетплейса самостоятельным и активным участником потребительских отношений. Дальнейшее развитие законодательства и судебной практики должно исходить из простого принципа: чем больше платформа контролирует процесс заключения и исполнения сделки, тем выше должен быть объем ее обязанностей и ответственности перед потребителем.
— Все ли продавцы должны будут принимать цифровые рубли с 1 сентября 2026 года и как можно оценить это нововведение?
— Нет, обязанность принимать цифровые рубли вводится поэтапно и первоначально затронет только крупный бизнес. Согласно разъяснениям Банка России, с 1 сентября 2026 года такую возможность должны обеспечить продавцы, выручка которых за предыдущий календарный год превышает 120 млн рублей, если на 1 января 2026 года у них был заключен договор о приеме электронных средств платежа с кредитной организацией, признанной Банком России значимой на рынке платежных услуг.
С 1 сентября 2027 года обязанность распространится на продавцов с выручкой более 30 млн рублей, обслуживающихся в значимых кредитных организациях или банках с универсальной лицензией. С 1 сентября 2028 года принимать цифровые рубли должны будут остальные продавцы с годовой выручкой более 20 млн рублей.
Предусмотрены и исключения. Обязанность не возникает у компаний с совокупной годовой выручкой менее 20 млн рублей, в торговых точках с выручкой менее 5 млн рублей, а также в местах, где отсутствует доступ к интернету. Поэтому говорить о всеобщей обязанности бизнеса принимать цифровые рубли с сентября 2026 года не следует.
Для потребителя цифровой рубль остается добровольным и дополнительным способом оплаты наряду с наличными денежными средствами, банковскими картами и другими безналичными инструментами. Гражданин сам решает, открывать ли счет цифрового рубля и использовать ли его для расчетов. Автоматически такие счета открываться не будут.
Положительный эффект нововведения состоит прежде всего в расширении платежных возможностей потребителя. Появляется еще один способ расчетов, не привязанный к конкретной банковской карте. Платеж будет осуществляться через универсальный QR-код, а денежные средства - зачисляться продавцу в режиме реального времени. Дополнительная платежная инфраструктура также может способствовать развитию конкуренции и снижению зависимости бизнеса и потребителей от отдельных банковских сервисов.
Для бизнеса потенциальным преимуществом могут стать более низкие издержки на прием платежей. До конца 2026 года для операций бизнеса с цифровыми рублями предусмотрен льготный период без взимания комиссий. В дальнейшем тарифы на такие операции могут оказаться ниже стоимости традиционного эквайринга. Кроме того, цифровой рубль позволяет получать оплату непосредственно на единый счет цифрового рубля, доступ к которому возможен через разные банки — участники платформы.
Вместе с тем переход потребует от бизнеса дополнительных затрат. Компаниям необходимо открыть счет цифрового рубля, заключить необходимые договоры, адаптировать кассовое и POS-оборудование, обновить внутренние процедуры, бухгалтерские системы и порядок возврата денежных средств. Потребуется также обучить сотрудников и определить порядок действий при технических сбоях или временной недоступности платформы.
На переходном этапе может возникнуть и проблема фрагментарности: часть продавцов уже будет обязана принимать цифровые рубли, а часть — нет. Потребителю не всегда будет понятно, почему в одной торговой точке такой способ оплаты доступен, а в другой отсутствует. Поэтому бизнесу важно заранее и понятно информировать покупателей о поддерживаемых способах расчетов.
Есть и более общий вопрос о востребованности нового инструмента. Само наличие обязанности у продавца еще не означает, что потребители будут активно пользоваться цифровыми рублями. В отличие от банковских счетов, на остаток цифровых рублей не начисляются проценты, а привычные программы кешбэка и банковских бонусов могут отсутствовать. Поэтому на первоначальном этапе цифровой рубль, вероятно, будет восприниматься преимущественно как дополнительный, а не основной способ оплаты.
Таким образом, нововведение расширяет платежные возможности и в перспективе может снизить стоимость расчетов для бизнеса. Однако его практический эффект будет зависеть не только от готовности банков и продавцов, но и от удобства использования, надежности инфраструктуры и реальной заинтересованности потребителей.
— К чему бизнесу необходимо подготовиться до конца 2026 года?
— Для бизнеса 2026 год должен стать периодом комплексной адаптации, а не формального обновления договоров и оферт. Изменения затрагивают практически весь путь взаимодействия с потребителем: от оформления покупки и выбора способа оплаты до рассмотрения претензии и возврата денежных средств.
В первую очередь необходимо пересмотреть претензионную работу. В условиях новых исключений из правила о взыскании потребительского штрафа особое значение приобретают доказательства добросовестного поведения бизнеса. Следует фиксировать получение и рассмотрение претензии, направление ответа, приглашение потребителя на проверку качества, передачу товара, взаимодействие с сервисным центром и контрагентами. Формальной отписки для освобождения от ответственности будет недостаточно.
Крупным продавцам следует определить, возникает ли у них с 1 сентября 2026 года обязанность принимать цифровые рубли, и при необходимости заранее адаптировать платежную, кассовую и бухгалтерскую инфраструктуру.
Наиболее масштабная работа предстоит маркетплейсам, продавцам и владельцам пунктов выдачи заказов. До 1 октября необходимо пересмотреть договоры и внутренние правила, проверить карточки товаров, сведения о продавцах, сертификатах, декларациях и обязательной маркировке, а также настроить процедуры предъявления требований, возврата товаров и денежных средств через платформу.
Таким образом, главная задача бизнеса до конца 2026 года — выстроить полноценную систему потребительского комплаенса. Она должна включать не только юридически корректные документы, но и прозрачные цифровые интерфейсы, понятные процедуры возврата, доказуемое рассмотрение претензий и четкое распределение ответственности между всеми участниками продажи.
Новые послабления не следует воспринимать как возможность формально уклониться от требований потребителя. Напротив, воспользоваться предусмотренными законом основаниями для освобождения от штрафа сможет прежде всего тот бизнес, который способен доказать собственную добросовестность и реальную готовность восстановить нарушенное право без обращения потребителя в суд.
